Мотивации создания и ведения русскоязычных медиапроектов в Финляндии

В одном из интервью отдельно обозначается мотивация, связанная не столько с содержанием проекта, сколько с выбором языка и его личной значимостью.

Для автора создание русскоязычного контента выступает способом поддержания и развития родного языка в условиях его естественного сокращения в эмиграции. Медиапрактика в данном случае выполняет функцию регулярного языкового упражнения и сохранения языка.

Это, конечно, сохранение своего родного языка и его улучшение. Потому что я заметила, что он очень увядает, если на нём всё-таки не говорить так обширно и всё такое. Участник интервью 1 ⁷

В ряде интервью медиапроект описывается участниками не столько как информационная площадка, сколько как форма социальной поддержки и горизонтального взаимодействия. При этом речь идёт о субъективном восприятии собственных проектов как более безопасного и менее конфликтного пространства по сравнению с другими онлайн‑площадками.

Участники интервью подчёркивают потребность в среде, свободной от поляризации и конфликтной риторики (которые, по их оценке, характерны для некоторых других русскоязычных онлайн‑площадок) и где возможны открытый разговор и взаимная помощь.

В этом контексте медиапрактика выполняет функцию создания «безопасного пространства», объединяющего людей с разным опытом и взглядами на основе общего языка.

Дополнительно выявляется социальный эффект: через регулярное взаимодействие формируются устойчивые связи и дружеские отношения, а медиапроект становится механизмом поддержания социальных связей.

Таким образом, мотив безопасности и принадлежности расширяет понимание медиадеятельности как формы построения сообщества, а не только производства контента.

“людям действительно не хватает именно вот безопасного какого-то пространства, где нету вот этих бесконечных срачей, извините за выражение, но как есть. Где нет токсичной атмосферы, где можно будет открыто поговорить, поделиться своими проблемами, попросить о помощи и не получить в ответ какой-то токсичный отзыв или какую-то рекомендацию” Участник интервью 2 ⁸

“Поэтому я больше это рассматриваю как место встречи аудитории, говорящей на русском. Аудитории разной. Абсолютно с разными взглядами, абсолютно с разным видением мира.” Участник интервью 10 ⁹

Дополнительно подчёркивается социальный эффект: через создание русскоязычного контента формируется круг близких связей и дружеских отношений. Таким образом собственная медиа‑активность, но становится механизмом построения личного социального пространства.

Данный мотив преимущественно характерен для индивидуальных аккаунтов и блогеров и не является доминирующим среди других типов медиа‑акторов, однако позволяет зафиксировать дополнительное измерение медиа-деятельности.

“И, конечно, с созданием контента на русском языке у меня появились как раз друзья, очень близкие друзья вошли в мой близкий круг. И, конечно, это было очень важным моментом в моей жизни. Нашлись люди с похожими интересами. Поэтому это также входит в какие-то дружеские связи. YouTube очень помог с этим. До сих пор у меня много лет есть друзья, с которыми я именно через русскоязычный контент встретила в Финляндии людей своих.” Участник интервью 1 ¹⁰

“Ну, чувство ответственности. Кто им нальёт по четвергам водку? То есть есть уже люди, с которыми мы в чате провели вместе бок о бок несколько лет, они уже друзья, пусть и виртуальные, но тем не менее. И я вот их всех тут собрала, и сейчас я скажу «до свидания», что ли? Ну, не хочется. Это уже такое пространство любимое, куда приятно там зайти пожелать просто доброе утро друг другу, например. И я знаю, что они ждут от меня тоже, что я вброшу какую-то тему, которая им позволит потом поболтать. Иногда хочется поболтать, а разговор не клеится, никто не знает про что. Появляется мой пост, и он может перерасти в дискуссию огромнейшую на сотни комментариев, но на совершенно другую тему.” Участник интервью 3 ¹¹

Наиболее часто артикулируемая мотивация в большинстве проектов ‑ это стремление восполнить воспринимаемую нехватку доступной и понятной информации для русскоязычных жителей Финляндии и поддержка интеграции (в понимании и формулировках интервьюируемых).

“И мне показалось, что будет интересно создать такой проект, который бы затрагивал более широко, чем русский Yle. То есть на русском языке давать картинку того, что пишут финские СМИ более широко.” Участник интервью 10

Медиапроекты в этом контексте выполняют функцию информационной и навигационной поддержки: авторы делятся практическими знаниями (оформление документов, налогообложение, трудоустройство), разъясняют особенности финского законодательства и общественных процессов, а также способствуют «погружению» аудитории в локальный контекст через объяснение актуальных тем на русском языке.

“Но наша задача — это такая интеграция через медиа, или поддержка интеграционного процесса через медиа.” Участник интервью 7 

Медиадеятельность позиционируется как форма горизонтальной помощи посредничества между русскоязычной аудиторией и финской институциональной средой.

"Постепенно, когда стали появляться подписчики, это начало трансформироваться немножко уже, потому что я увидела, что у людей есть запросы и вопросы, на которые я знаю, как правильно ответить. И это стало в какой-то из частей способом помощи, что ли, кому-то, в том, в чем я могу помочь, подсказать, где-то что-то рассказать." Участник интервью 3

"Людям потребовались гайды, подсказки, как переехать, как, не знаю, зарегистрироваться в магистрате, как получить визу для родителей, чтобы они приехали в гости, и множество-множество практических вопросов – как найти работу, и так далее…" Участник интервью 3

"Люди собираются, русскоязычные, в основном, по крайней мере у меня, в основном для того, чтобы решить свои насущные жизненные вопросы, найти помощь и поддержку. Они приехали, им нужен человек, который их возьмет за ручку и поведет. Потом уже из этого может начать развиваться дружба между кем-то." Участник интервью 3

"Кстати, это одна из моих миссий таких, вести именно, рассказать русскоязычным людям, которые живут в Финляндии, как на самом деле финны говорят на этом языке. Такой сложный, многогранный, а разговорный язык совсем другой. Это моя большая миссия, рассказать, как на самом деле." Участник интервью 1

"Поскольку я сама в Финляндию переехала в 1999 году, когда мне было 14 лет, соответственно, я прошла все этапы местной адаптации, начиная, скажем так, от начальной школы и заканчивая университетом финским, соответственно. Я здесь тоже закончила школу, гимназию, университет, я работала на самых разнообразных работах, и, соответственно, мой опыт в некотором смысле казался мне достаточно интересным. И я знала, что и в том числе благодаря профессии журналистики, и в том числе благодаря личному опыту у меня есть большое количество информации, которую на русском языке, наверное, в этом пространстве, в блогосфере русскоязычной Финляндии больше никто не подает. Поэтому я решила завести блог для того, чтобы рассказывать истории на более глубоком уровне, наверное, если так сформулировать." Участник интервью 9

"То есть, наверное, всё-таки какие-то мои видео, наверное, это как такой онбординг, онбординг для Финляндии, для тех, кто хочет сюда переехать, вот, какие-то факты, какие-то предупреждения какие-то, то есть, очень сложно каким-то одним словом это сказать, но вот что-то такое мне приходит в голову." Участник интервью 1

В некоторых интервью поддержка трактуется шире — как содействие нормализации жизни русскоязычных жителей в Финляндии. Медиапроекты призваны компенсировать доминирование кризисной повестки, предлагая информацию о повседневных событиях, культурной жизни и возможностях участия. В этом смысле речь идёт не только об институциональной интеграции, но и о создании условий для возвращения к «обычной» социальной жизни.

“И поэтому пожелание, мне кажется, от многих идет, что люди, те, кто уехал, они понимают, что уехали практически, может быть, навсегда. И у них есть потребность в нормализации жизни здесь. Потому что они же вечно варятся в русскоязычной уехавшей тусовке, у которых мысли только об одном, об этой войне. А люди хотят жить, у них дети, работа, у кого она есть, слава богу, и прочее. То есть они хотят знать вообще, какие мероприятия происходят, куда сходить в кино, потому что финский никто не знает, английский, если знает, там субтитры, может быть, в кинотеатре посмотрит. А остальные этого ничего не имеют. Узнать, где какие-то мероприятия, причем русскоязычных очень много, в тех же телеграм-каналах, они очень разрозненные, и, понятное дело, что мы там не можем объединить их все, но хотя бы о чем-то рассказывать, мне кажется, очень важно. Плюс есть какие-то группы, которые вообще мало интересны. Те же убежавшие от мобилизации, те же ЛГБТ-просители убежища.” Участник интервью 8

Интересно, что интеграционная задача формулируется в интервью и представителем общественного вещателя, но в отличие от индивидуальных проектов, где поддержка чаще описывается как помощь русскоязычной аудитории, в данном случае интеграция понимается шире — как процесс, отвечающий интересам как русскоязычных жителей, так и финского общества в целом.

Освещение различных сфер жизни (экономики, культуры, спорта) рассматривается как способ представить целостную картину общества и снизить риск социальной сегрегации. Таким образом, интеграция трактуется не как односторонняя адаптация, а как элемент общественной целостности.

“Для чего это было сделано? Я могу предположить, что, наверное, для лучшей интеграции населения финское общество, потому что это отвечает интересам не только вот этих самых эмигрантов и русскоговорящих, но и интересам всего финского общества, чтобы не было здесь так называемых лишних колёс. Поэтому у нас и были всегда рубрики специально разделённые, мы говорили об экономике, о культуре, о спорте и так далее и тому подобное, то есть, освещение финского общества со всех сторон, знакомство, до поры до времени минимум политики.” Участники интервью 4

Воспринимаемая недопредставленность точки зрения

В ряде интервью запуск медиапроектов описывается как реакция на ощущение недопредставленности собственной позиции в обществе в целом, и в существующем медиаполе в частности.

Участники указывают на отсутствие отклика со стороны крупных финских СМИ и воспринимаемое игнорирование их повестки. Создание собственных ресурсов в этом контексте выступает способом восстановления субъектности — возможностью самостоятельно формулировать и распространять свою позицию без посредников.

“Считаю важно добавить, что наша точка зрения была недопредставлена именно в уже в существующих медиа. Мы подавали на это запрос. Мы регулярно направляли заявления о наших позициях в, скажем так, самые известные медиа страны, просили их прибыть на какие-то наши мероприятия, просили их осветить нашу точку зрения на вопрос, и чаще всего не получали никакого ответа. По этой причине, чтобы предоставить свою точку зрения, нам потребовалось создать собственные ресурсы.” Участник интервью 5

“мне кажется, по крайней мере полезным, что мы рассказываем в том числе о тех людях, которым нужна какая-то помощь.” Участник интервью 8

“Контрпропаганда” и “борьба за умы”

Отдельная линия реактивной мотивации связана с восприятием дезинформации о Финляндии в русскоязычном медиапространстве. В этом случае создание контента описывается как попытка предложить альтернативную интерпретацию событий и «показать жизнь как есть».

Медиадеятельность приобретает характер идеологического противодействия — стремления влиять на нарративы и корректировать распространяемую информацию.

Здесь проект позиционируется не только как источник сведений, но и как участник информационной борьбы.

“Одновременно с этим вот у нас одна из наших целей, когда мы создавали контент, это вот мы понимали отлично, создавали организацию, мы создавали ее, на секундочку, в 2021 году еще. Мы уже тогда понимали, да, что про Финляндию в России начали говорить какие-то, какую-то неправду, достаточно гадостную. И мы решили, что давайте мы тогда, то есть, ну, будем говорить про Финляндию как есть, да, и показывать, как бы, жизнь здесь, и про вот эти там всякие фейковые отборы детей, в общем, опровергать какую-то ложь про Финляндию, которая в медиаполе появляется на русском языке.“ Участник интервью 7

При этом некоторые интервью демонстрируют, что первоначально реактивная или конфронтационная мотивация может со временем трансформироваться. Некоторые участники подчёркивают профессиональные ограничения и стремление избегать пропагандистской риторики, даже если проект изначально задумывался как ответ на внешнюю информационную угрозу.

В условиях работы с разнородной аудиторией усиливается ориентация на более сбалансированную подачу и удержание нейтральной линии.

“Изначально, наверное, была цель контр-пропаганда. Но я журналист, поэтому я не могу заниматься пропагандой ни в каком ее виде. Для меня неважно, какая это добрая машина пропаганды или российская пропаганда.” Участник интервью 8

“То есть если бы я вообще публиковал, что я прямо сам хочу, то у меня вообще была бы сплошь оппозиционная такая вот повестка, все вот это в ту сторону, и у меня бы половины аудитории уже давно не было. Все бы разбежались просто, наверное. Поэтому я все стараюсь все-таки выдерживать нейтральную линию, чтобы аудиторию удерживать и смотреть. Давать им как бы картину общую.” Участник интервью 10

Интервью демонстрируют, что начало войны в Украине стало переломным моментом для ряда медиапроектов. Изменения затронули не только тематику контента, но и само понимание миссии проекта. Темы, ранее воспринимавшиеся как актуальные и значимые, в новых условиях стали казаться второстепенными или неуместными, что привело к смещению фокуса в сторону политической и общественной проблематики.

В ряде случаев медиапроект из пространства повседневных наблюдений трансформировался в площадку анализа, критического осмысления и публичной позиции.

“После того, как началась война, курс резко поменялся, потому что, во-первых, затрагиваемые раньше темы... Я просто не могла на них писать, они оказались мне слишком легкими, слишком как бы бессмысленными, наверное, в сложившейся ситуации. … И два. Меня... То есть, я транслирую в блоге то, что в некоторой степени меня волнует на данный момент. И на тот момент меня, естественно, волновала мировая ситуация, меня волновала война. Соответственно, политика блога поменялась в сторону политики… И я сперва анализировала какие-то вещи, которые делала Россия, проводила параллели, например, с Финляндией, с Зимней войной….. А потом я больше ушла, наверное, в сторону внутренней политики.” Участник интервью 9

“…вот мы сейчас, на самом деле, в этом процессе… мы находимся, но пока что, … эти три года, я ощущаю… когда особенно началась война, то есть, я ощутил какой-то внутренний позыв,… что нам сейчас надо предоставлять людям альтернативную информацию, да, и что нам надо людям, да, помочь артистам.” Участник интервью 7

Возросший интерес со стороны финноязычных коллег после начала войны в Украине в том числе усиливает ощущение востребованности и значимости, что также становится фактором дополнительной мотивации.

«Этот аспект нашей востребованности и важности, он повышает градус для энтузиазма... после 2022 года число обращений со стороны финноязычных коллег резко возросло к нам. <...> Сразу стали ощущать себя какими-то такими большими людьми». Здесь скрытая мотивация заключается в получении «веса в собственных глазах» через признание финским большинством, чего не хватало в мирное время. Участник интервью 4

Закрытие границы выступает в интервью как самостоятельный катализатор реактивной мотивации.

В некотмедиапроект становится инструментом защиты интересов конкретной группы, способом артикулировать проблему и добиваться её публичного обсуждения.

В данном случае мотивация приобретает характер правозащитного и адвокационного действия в описании самих участников.

“И люди, которые говорят, да вам просто неудобно, они.. вообще не понимают, что существует большая когорта людей, для которых эта (закрытая) граница это реально проблема… Она поломала людям жизнь. Но когда я читаю вот эти истории, у меня… есть выбор либо рыдать, сидеть, либо что-то сделать. Я выбираю что-то сделать… не давать не забыть про нас. Я имею в виду сейчас тех, кто принимает решения.” Участник интервью 6

Наряду с общественными и институциональными аргументами в интервью звучит и личная, эмоциональная составляющая мотивации. Реакция на кризис описывается как альтернатива беспомощности: медиадеятельность становится способом преобразовать разочарование и тревогу в действие.

«моей движущей силой, скорее, было разочарование и возмещение... когда я читаю вот эти истории, у меня просто реально, ну, как бы, у меня есть выбор либо рыдать, сидеть, либо что-то сделать. Я выбираю что-то сделать». Участник интервью 6

¹ "Я на тот момент еще даже убежище не получил. Поэтому мне вообще было хоть чем-то заниматься. Единственное, чем занимался, это учил финский все это время. И как волонтерство мне было это интересно. " (Haastateltava 8) 

² Я ходил на курсы, разумеется, но это такие 2-3-часовые курсы платные, и все остальное время чем-то должен заниматься. Мы уже обходили все музеи, обгуляли весь город Хельсинки, Вантаа, Сипо и Эспоо, а это была возможность внести какой-то распорядок, чем-то тебя занять, то, что тебе интересно, то, что ты умеешь делать, и то, что мне кажется, по крайней мере полезным, что мы рассказываем в том числе о тех людях, которым нужна какая-то помощь, например." (Haastateltava 8) 

³ "Говорю я гораздо хуже, чем я пишу, ну и поэтому думала-думала, мне говорят девчонки, ну что ты маешься, заведи блог. Всю жизнь писала, ну и сейчас пиши. И это было сделано абсолютно из-за, не то чтобы скуки, потому что мне не скучно, я могу там вышивать, рисовать, еще миллион дел делать. Но это внутренняя потребность писать, плюс анализ, самоанализ вживания в новую финскую жизнь." (Haastateltava 3) 

⁴ "Мотивация была научиться говорить на камеру и вообще на публику. Потому что у меня были проблемы тогда с презентацией себя. Я тогда закончила обучение в бакалавриате, и я заметила, что я очень переживаю, как-то волнуюсь всегда на публике. И вот у меня была такая задача, что я хочу как-то прокачать эти способности. И подумала, что это хорошая идея." (Haastateltava 1) 

⁵ «Это возможность сохраняться в профессии, что ты должен делать. <...> Сейчас, ну просто возможность дальше продолжать это дело, потому что ты уже понимаешь, что вложено много средств с точки зрения сил личных и затрат времени». (Haastateltava 8) 

⁶ "это внутренняя потребность писать, плюс анализ, самоанализ вживания в новую финскую жизнь. Постепенно, когда стали появляться подписчики, это начало трансформироваться немножко уже, потому что я увидела, что у людей есть запросы и вопросы, на которые я знаю, как правильно ответить. И это стало в какой-то из частей способом помощи, что ли, кому-то, в том, в чем я могу помочь, подсказать, где-то что-то рассказать." (Haastateltava 3)

⁷ Это, конечно, сохранение своего родного языка и его улучшение. Потому что я заметила, что он очень увядает, если на нём всё-таки не говорить так обширно и всё такое. (Haastateltava 1) 

⁸ “людям действительно не хватает именно вот безопасного какого-то пространства, где нету вот этих бесконечных срачей, извините за выражение, но как есть. Где нет токсичной атмосферы, где можно будет открыто поговорить, поделиться своими проблемами, попросить о помощи и не получить в ответ какой-то токсичный отзыв или какую-то рекомендацию” (Haastateltava 2) 

⁹ “Поэтому я больше это рассматриваю как место встречи аудитории, говорящей на русском. Аудитории разной. Абсолютно с разными взглядами, абсолютно с разным видением мира.” (Haastateltava 10)

¹⁰ “И, конечно, с созданием контента на русском языке у меня появились как раз друзья, очень близкие друзья вошли в мой близкий круг. И, конечно, это было очень важным моментом в моей жизни. Нашлись люди с похожими интересами. Поэтому это также входит в какие-то дружеские связи. YouTube очень помог с этим. До сих пор у меня много лет есть друзья, с которыми я именно через русскоязычный контент встретила в Финляндии людей своих.” (Haastateltava 1) 

¹¹ “Ну, чувство ответственности. Кто им нальёт по четвергам водку? То есть есть уже люди, с которыми мы в чате провели вместе бок о бок несколько лет, они уже друзья, пусть и виртуальные, но тем не менее. И я вот их всех тут собрала, и сейчас я скажу «до свидания», что ли? Ну, не хочется. Это уже такое пространство любимое, куда приятно там зайти пожелать просто доброе утро друг другу, например. И я знаю, что они ждут от меня тоже, что я вброшу какую-то тему, которая им позволит потом поболтать. Иногда хочется поболтать, а разговор не клеится, никто не знает про что. Появляется мой пост, и он может перерасти в дискуссию огромнейшую на сотни комментариев, но на совершенно другую тему.” (Haastateltava 3) 

¹² “И мне показалось, что будет интересно создать такой проект, который бы затрагивал более широко, чем русский Yle. То есть на русском языке давать картинку того, что пишут финские СМИ более широко.” (Haastateltava 10)

^{13 “}Но наша задача — это такая интеграция через медиа, или поддержка интеграционного процесса через медиа.” (Haastateltava 7) 

¹⁴ "Постепенно, когда стали появляться подписчики, это начало трансформироваться немножко уже, потому что я увидела, что у людей есть запросы и вопросы, на которые я знаю, как правильно ответить. И это стало в какой-то из частей способом помощи, что ли, кому-то, в том, в чем я могу помочь, подсказать, где-то что-то рассказать." (Haastateltava 3)

¹⁵ "Людям потребовались гайды, подсказки, как переехать, как, не знаю, зарегистрироваться в магистрате, как получить визу для родителей, чтобы они приехали в гости, и множество-множество практических вопросов – как найти работу, и так далее…" (Haastateltava 3)

¹⁶ "Люди собираются, русскоязычные, в основном, по крайней мере у меня, в основном для того, чтобы решить свои насущные жизненные вопросы, найти помощь и поддержку. Они приехали, им нужен человек, который их возьмет за ручку и поведет. Потом уже из этого может начать развиваться дружба между кем-то." (Haastateltava 3)

¹⁷ "Кстати, это одна из моих миссий таких, вести именно, рассказать русскоязычным людям, которые живут в Финляндии, как на самом деле финны говорят на этом языке. Такой сложный, многогранный, а разговорный язык совсем другой. Это моя большая миссия, рассказать, как на самом деле." (Haastateltava 1)

¹⁸ "Поскольку я сама в Финляндию переехала в 1999 году, когда мне было 14 лет, соответственно, я прошла все этапы местной адаптации, начиная, скажем так, от начальной школы и заканчивая университетом финским, соответственно. Я здесь тоже закончила школу, гимназию, университет, я работала на самых разнообразных работах, и, соответственно, мой опыт в некотором смысле казался мне достаточно интересным. И я знала, что и в том числе благодаря профессии журналистики, и в том числе благодаря личному опыту у меня есть большое количество информации, которую на русском языке, наверное, в этом пространстве, в блогосфере русскоязычной Финляндии больше никто не подает. Поэтому я решила завести блог для того, чтобы рассказывать истории на более глубоком уровне, наверное, если так сформулировать." (Haastateltava 9)

¹⁹ "То есть, наверное, всё-таки какие-то мои видео, наверное, это как такой онбординг, онбординг для Финляндии, для тех, кто хочет сюда переехать, вот, какие-то факты, какие-то предупреждения какие-то, то есть, очень сложно каким-то одним словом это сказать, но вот что-то такое мне приходит в голову." (Haastateltava 1)

²⁰ “И поэтому пожелание, мне кажется, от многих идет, что люди, те, кто уехал, они понимают, что уехали практически, может быть, навсегда. И у них есть потребность в нормализации жизни здесь. Потому что они же вечно варятся в русскоязычной уехавшей тусовке, у которых мысли только об одном, об этой войне. А люди хотят жить, у них дети, работа, у кого она есть, слава богу, и прочее. То есть они хотят знать вообще, какие мероприятия происходят, куда сходить в кино, потому что финский никто не знает, английский, если знает, там субтитры, может быть, в кинотеатре посмотрит. А остальные этого ничего не имеют. Узнать, где какие-то мероприятия, причем русскоязычных очень много, в тех же телеграм-каналах, они очень разрозненные, и, понятное дело, что мы там не можем объединить их все, но хотя бы о чем-то рассказывать, мне кажется, очень важно. Плюс есть какие-то группы, которые вообще мало интересны. Те же убежавшие от мобилизации, те же ЛГБТ-просители убежища.” (Haastateltava 8)

²¹ “Для чего это было сделано? Я могу предположить, что, наверное, для лучшей интеграции населения финское общество, потому что это отвечает интересам не только вот этих самых эмигрантов и русскоговорящих, но и интересам всего финского общества, чтобы не было здесь так называемых лишних колёс. Поэтому у нас и были всегда рубрики специально разделённые, мы говорили об экономике, о культуре, о спорте и так далее и тому подобное, то есть, освещение финского общества со всех сторон, знакомство, до поры до времени минимум политики.” (Haastateltava 4)

²² “Считаю важно добавить, что наша точка зрения была недопредставлена именно в уже в существующих медиа. Мы подавали на это запрос. Мы регулярно направляли заявления о наших позициях в, скажем так, самые известные медиа страны, просили их прибыть на какие-то наши мероприятия, просили их осветить нашу точку зрения на вопрос, и чаще всего не получали никакого ответа. По этой причине, чтобы предоставить свою точку зрения, нам потребовалось создать собственные ресурсы.” (Haastateltava 5)

²³ “мне кажется, по крайней мере полезным, что мы рассказываем в том числе о тех людях, которым нужна какая-то помощь.” (Haastateltava 8)

²⁴ “Одновременно с этим вот у нас одна из наших целей, когда мы создавали контент, это вот мы понимали отлично, создавали организацию, мы создавали ее, на секундочку, в 2021 году еще. Мы уже тогда понимали, да, что про Финляндию в России начали говорить какие-то, какую-то неправду, достаточно гадостную. И мы решили, что давайте мы тогда, то есть, ну, будем говорить про Финляндию как есть, да, и показывать, как бы, жизнь здесь, и про вот эти там всякие фейковые отборы детей, в общем, опровергать какую-то ложь про Финляндию, которая в медиаполе появляется на русском языке.“ (Haastateltava 7)

²⁵ “Изначально, наверное, была цель контр-пропаганда. Но я журналист, поэтому я не могу заниматься пропагандой ни в каком ее виде. Для меня неважно, какая это добрая машина пропаганды или российская пропаганда.” (Haastateltava 8)

²⁶ “То есть если бы я вообще публиковал, что я прямо сам хочу, то у меня вообще была бы сплошь оппозиционная такая вот повестка, все вот это в ту сторону, и у меня бы половины аудитории уже давно не было. Все бы разбежались просто, наверное. Поэтому я все стараюсь все-таки выдерживать нейтральную линию, чтобы аудиторию удерживать и смотреть. Давать им как бы картину общую.” (Haastateltava 10)

²⁷ “После того, как началась война, курс резко поменялся, потому что, во-первых, затрагиваемые раньше темы... Я просто не могла на них писать, они оказались мне слишком легкими, слишком как бы бессмысленными, наверное, в сложившейся ситуации. … И два. Меня... То есть, я транслирую в блоге то, что в некоторой степени меня волнует на данный момент. И на тот момент меня, естественно, волновала мировая ситуация, меня волновала война. Соответственно, политика блога поменялась в сторону политики… И я сперва анализировала какие-то вещи, которые делала Россия, проводила параллели, например, с Финляндией, с Зимней войной….. А потом я больше ушла, наверное, в сторону внутренней политики.” (Haastateltava 9)

²⁸ “…вот мы сейчас, на самом деле, в этом процессе… мы находимся, но пока что, … эти три года, я ощущаю… когда особенно началась война, то есть, я ощутил какой-то внутренний позыв,… что нам сейчас надо предоставлять людям альтернативную информацию, да, и что нам надо людям, да, помочь артистам.” (Haastateltava 7)

²⁹ «Этот аспект нашей востребованности и важности, он повышает градус для энтузиазма... после 2022 года число обращений со стороны финноязычных коллег резко возросло к нам. <...> Сразу стали ощущать себя какими-то такими большими людьми». Здесь скрытая мотивация заключается в получении «веса в собственных глазах» через признание финским большинством, чего не хватало в мирное время. (Haastateltava 4)

³⁰ “И люди, которые говорят, да вам просто неудобно, они.. вообще не понимают, что существует большая когорта людей, для которых эта (закрытая) граница это реально проблема… Она поломала людям жизнь. Но когда я читаю вот эти истории, у меня… есть выбор либо рыдать, сидеть, либо что-то сделать. Я выбираю что-то сделать… не давать не забыть про нас. Я имею в виду сейчас тех, кто принимает решения.” (Haastateltava 6)

³¹ «моей движущей силой, скорее, было разочарование и возмещение... когда я читаю вот эти истории, у меня просто реально, ну, как бы, у меня есть выбор либо рыдать, сидеть, либо что-то сделать. Я выбираю что-то сделать». Участник интервью 6